Я не чиню людей. Я работаю
с живым человеческим опытом
— с вами.
Мне важно то, как вы реально живёте: что вас радует, а что приводит
в бешенство, как вы привыкли проживать свою боль, о чем вы мечтаете и что вас на самом деле тревожит. Даже если пока трудно выразить это словами, вместе мы исследуем ваш опыт и ищем пути
к большей ясности и устойчивости
в жизни.
Я не чиню людей. Я работаю
с живым человеческим опытом
— с вами.
Мне важно то, как вы реально живёте: что вас радует, а что приводит в бешенство, как вы привыкли проживать свою боль,
о чем вы мечтаете и что вас
на самом деле тревожит. Даже если пока трудно выразить это словами, вместе мы исследуем ваш опыт
и ищем пути к большей ясности
и устойчивости в жизни.
Я не даю быстрых решений,
но предлагаю устойчивый процесс.
Настоящие изменения редко бывают мгновенными. Они требуют времени
и, что важно, безопасной среды, где можно пробовать, ошибаться, передумывать и снова пробовать.
Моя задача: создать и беречь это пространство, чтобы вы могли в своем темпе приближаться к тому, что для вас ценно.
Я не даю быстрых решений,
но предлагаю устойчивый процесс.
Настоящие изменения редко бывают мгновенными. Они требуют времени и, что важно, безопасной среды, где можно пробовать, ошибаться, передумывать и снова пробовать. Моя задача: создать и беречь
это пространство, чтобы вы могли в своем темпе приближаться к тому, что для вас ценно.
Наша работа часто выглядит как разговор.
Это разговор, где всё мое внимание принадлежит только вам. Иногда это действительно похоже на спокойное, человеческое общение. Вы говорите так,
как получается: это пространство,
где вам не нужно быть удобным, умным
или «правильным».
Я тут, чтобы быть рядом во всех ваших сложных чувствах и помогать увидеть
то, что обычно ускользает. Обычно
я достаточно вовлеченный и активный участник процесса. То есть это не та терапия, где только вы говорите, а я лишь слушаю.
Я помогаю в этом разговоре удерживать фокус и направление, чтобы из них постепенно рождались ясность, опора и реальные
сдвиги в жизни.
Наша работа часто выглядит как разговор.
Это разговор, где всё мое внимание принадлежит только вам. Иногда это действительно похоже на спокойное, человеческое общение. Вы говорите так, как получается:
это пространство, где вам не нужно быть удобным, умным или «правильным».
Я тут, чтобы быть рядом во всех ваших сложных чувствах и помогать увидеть
то, что обычно ускользает. Обычно я достаточно вовлеченный и активный участник процесса. То есть это не та терапия, где только вы говорите, а я лишь слушаю. Я помогаю в этом разговоре удерживать фокус и направление, чтобы из них постепенно рождались ясность, опора и реальные сдвиги в жизни.
Даже если сейчас нет чёткого запроса, мы можем находить
его вместе.
Иногда ваш запрос это не цель,
а вопрос. Иногда —повторяющееся чувство, застревание или смутное ощущение, что «что-то не так».
В таких случаях наша задача: шаг
за шагом прояснять, что именно нуждается во внимании.
Даже если сейчас нет чёткого запроса, мы можем находить его вместе.
Иногда ваш запрос это не цель,
а вопрос. Иногда — повторяющееся чувство, застревание или смутное ощущение, что «что-то не так».
В таких случаях наша задача: шаг
за шагом прояснять, что именно нуждается во внимании.
Если в процессе возникают напряжение, злость или разочарование — это тоже нормальная (и ценная) часть работы.
Такие моменты не сбой в процессе,
а его важная часть. Мы можем
(и будем) открыто говорить об этом. Потому что честность и эмоциональная открытость,
даже неудобная — это то, что делает терапию живой и по-настоящему рабочей. То, что в итоге дает опору
и в жизни за пределами терапии.
Если в процессе возникают напряжение, злость или разочарование — это тоже нормальная (и ценная) часть работы.
Такие моменты не сбой в процессе, а его важная часть.
Мы можем (и будем) открыто говорить об этом. Потому что честность и эмоциональная открытость, даже неудобная —
это то, что делает терапию живой
и по-настоящему рабочей.
То, что в итоге дает опору
и в жизни за пределами терапии.
Терапия — это совместный процесс, где у каждого своя часть ответственности.
Я отвечаю за пространство, рамку, безопасность, честность, вопросы
и направление работы.
Вы отвечаете за свою жизнь и за те шаги, которые готовы (или пока
не готовы) в ней делать. Я не смогу пройти путь за вас, но буду вашим надежным попутчиком, который
не даст заблудиться и поддержит, когда трудно.
Терапия — это совместный процесс, где у каждого своя часть ответственности.
Я отвечаю за пространство, рамку, безопасность, честность, вопросы
и направление работы.
Вы отвечаете за свою жизнь и за
те шаги, которые готовы (или пока
не готовы) в ней делать. Я не смогу пройти путь за вас, но буду вашим надежным попутчиком, который
не даст заблудиться и поддержит, когда трудно.
Я отношусь к вам как к целостному человеку, а не набору симптомов.
В работе я могу использовать разные модели, чтобы лучше понимать происходящее: говорить о паттернах, внутренних частях, режимах и схемах.
Но в центре всегда вы: со своей историей, чувствами, противоречиями ивозможностью выбирать, как жить дальше.
Я отношусь к вам как к целостному человеку, а не набору симптомов.
В работе я могу использовать разные модели, чтобы лучше понимать происходящее: говорить о паттернах, внутренних частях, режимах и схемах. Но в центре всегда вы: со своей историей, чувствами, противоречиями
и возможностью выбирать,
как жить дальше.